Потом появился на тропинке здоровущий матрос. Он без текстов понял, в чем дело, ухватил примерзший чайник за ручку и дернул изо всех собственных морских сил.тут же зарекомендовал мне подковы на подошвах собственных сапожек ручка чайника вырвалась, и матрос изготовил практически полное заднее сальто.
Матрос страшненько разозлился на мой чайник, вспрыгнул и пнул его каблуком Спасибо, дядя, произнес я, потому что вечно был благовоспитанным мальчиком Он ушел, не произнесши пожалуйста, а я прижал израненный чайник одной рукой к, груди, а в иную взял второй. Из первого при любом шаге плескалась вода и сразу подмерзала в моей руке.
От боли и безнадежности я плакал, подымаясь по обледенелым ступеням набережной И вот спустя двадцать два года я остановился ориентировочно в том месте, где была когдалибо прорубь, и закурил. Интересно, жив ли тот матрос, взвесил я.может, он не лишь жив, но мы и сплавали с ним сообща не один рейс Разве вечно распознаешь тех, с кем ранее уже пересекалась твоя участь Напрямик по носу виднелся плавучий ресторан Чайка, и я имелось взял курс на него, дабы чеголибо выпить.
Но вокруг ресторана лед был в трещинах, и я выкарабкался на набережную возле спуска, где торчит на самом юру дебильная публичная уборная. Это изящное великое пространство вблизи Академия художеств, дом академиков, сфинксы из античных Фив в Египте и круглая публичная уборная Я оставил уборную по корме, удостоверился в том, что ресторан перекрыт на обеденный перерыв, выпил теплого пива у синего фанерного ларька, возымел из влажных рук продавца влажную сдачу и медленно пошел параллельно набережной, оценивая те суда, кои предстояло мне отгонять на Обь или Енисей.
ВИКТОР КОНЕЦКИЙ ЗА ДОБРОЙ НАДЕЖДОЙ Аннотация Книга петербургского писателя, моряка Виктора Викторовича Конецкого это мемуары о его морских рейсах, купаниях по отечесвенным водам и к берегам дальних стран.этом лиричном рассказе рассуждения о минувшем и настоящем, трагическом и смешном, повседневном и геройском Фрагмент 1 Соленый лед Не возводит проехать вокруг огней изза того, дабы сосчитать кошек в Занзибаре Г.
Жизнь в лесу Набережная Лейтенанта Шмидта В феврале я узнал, что суда, на кои возымею назначение, зимуют в Ленинграде у набережной Лейтенанта Шмидта, и пошел посмотреть на них После оттепели подмораживало, медленно падали с густосерого неба белоснежные снежинки, на перекрестках виднелись длинные отпечатки тормозивших автомашин был лёд Я получился к Неве, дождался, если милиционер отойдет подальше, спустился на лед и пошел прямо сквозь реку к невысоким контурам зимующих судов. На речке имелось тихо, городские грохоты отстали, и лишь шуршала меж невысоких торосов поземка Так она шуршала двадцать два года назад, если я тринадцатилетним пацаном тем же путем спустился на лед и побрел к проруби с чайником в руках. Вокруг проруби образовывался от пролитой подмерзшей воды достаточно высокий бруствер.лег на него грудью, днищем чайника пробил тонкий ледок и длительно топил чайник в черной невской воде. Она бегло бежала в круглом окне проруби.
Холод был куда сильнее, чем теперь, вихрь пронизывал, а поземка хлестала по лицу.наполнил чайник, вынул его и установил позади себя.потом еще длительнее копался со вторым чайником, покуда зачерпнул воды.тогда оказалось, что первый накрепко примерз собственным влажным днищем ко льду.снял рукавицы, наложил их на лед, установил на них второй чайник и обеими руками стал дергать первый На набережной Лейтенанта Шмидта заухала зенитка. Это была свирепая зенитка.
От нее у нас излетело стекло из окна даже без бомбежки Я бил чайник валенками, дергал за ручку и скулил, как бездомная краткая собака.был один посередине белоснежного невского пространства.мороз обжигал даже глаза и зубы.